wormhole is a bi-annually published newspaper and an ongoing collaboration between Anna R. Winder, Mira Mann and Thomas Arthur Spallek featuring contributions by artists, writers, researchers and cultural producers. Wormhole publishes visual and written content that can be multiplied, distributed and functions beyond a fixed location. The project is particularly interested in exploring the social and political dimensions of the newspaper format as a platform for debate, knowledge production, exchange, and subversion.
Elena Malzew, The Herbal Knowledge of Kharitonovo / Травяные знания из Харитоново
Wormhole – Issue III – Transformative TeacherDüsseldorf2021
![](https://api.elenamalzew.com/media/pages/projects/the-herbal-knowledge-of-kharitonovo-travjanye-znanija-iz-haritonova/c809deb879-1719341091/image-2024-06-25-20-44-10-2200x.jpg)
Elena Malzew
The Herbal Knowledge of Kharitonovo
My grandmother was a single woman living in a small village called Kharitonovo [Харитоново] in the Western Siberia in Russia. When she started to have painful problems with her stomach - somehow a family disease as we will see later on - she began to study the local herbs. One reason for this was that there was no pharmacy in the remote village up until the late 90s. When her stomach problems began, and a stay at the hospital of the nearest town for several days didn't help either, she asked the other women in the village which herbs might possibly help her. Back then, every woman in the village gathered herbs. It is important to stress that it was exclusively a women's business, men didn't collect herbs and they wouldn’t have known how to. Herbal knowledge was exclusively female counter knowledge, which historically and to this very day, stands in strong opposition to ‘male’ and capitalist rationality. Herbal knowledge has always had a mystical quality since it did not fit into modern ideas of medicine, industrialization and technology. It did not come from the institutions of modern science, but instead it was being passed on orally and independently from one generation to the next. It was considered to belong to everybody and almost in the realm of magic, as the German term Kräuterhexe (herbal witch) still points out today. Therefore this knowledge was even considered dangerous by the authorities. As Silvia Frederici states: “For their claim to magical power undermined the power of the authorities and the state, giving confidence to the poor in their ability to manipulate the natural and social environment and possibly subvert the constituted order.” (Federici 2004: 174). The motivation of these women to collect herbs always evolved from a story of personal suffering: one had heart problems, so she collected herbs to ease heart pain, another had problems with her kidneys, and a third one with her skin and so on. Each of these women was an expert in herbs against a specific pain or illness. In the village there was no such thing as ‘conventional medicine’ - nobody had access to it. There was not even a doctor or - as mentioned - a pharmacy in the village, only in a bigger village miles away. Therefore medical knowledge was open to much interpretation, as it was by no means determined by any institutional authority.
Until I was 18 years old, and my family migrated to Germany, my sister and I spent three months every year with my grandmother in her small house made out of clay. We spent our summers - from the beginning of June to the end of August - in Kharitonovo. It was a very warm time of the year in the continental climate, so we spent about twelve hours every day outside: in the yard, by the lake or in the forest. At home, that means in the house, we just ate and slept. Spending more than half a day outside was part of everyday life at my grandma’s. When I was little, I suddenly began to suffer from severe stomach pains accompanied by the loss of appetite. There wasn’t really a specific incident when this started, it did not occur in relation to having eaten anything bad or feeling sick in any other way. And hence, this was the moment when herbs came into my life: my first herbal treatments by my grandma consisted of fresh or dried herbs, which she infused with hot water and left to steep. I had to take them before every meal and they became an integral part of my diet. Even more so: they became a natural part of my life and expanded my concept of nutrition.
Back in the city, in Omsk, where my family used to live, I would ask my mother for my herbs before every meal and would not eat without them. I often collected herbs and roots with my grandma in the forest or on the shores of the nearby lakes. Collecting herbs structured our whole year, it gave life a certain rhythm, since herbs, mushrooms and roots are collected at certain times of the year. Liquorice, for example, can be collected at the end of the summer, on the shore of the lake, yarrow in July, plantago at the beginning of summer etc. Collecting herbs is connected to the seasons and thus, you could say, provides a certain temporal structure.. My grandmother knew which herbs were collected at what time and which place. The herbs were then kept in a small and cold chamber without electricity. The herbs hung from the ceiling and on the walls. My grandmother did not only keep herbs there but also vegetables from her garden, eggs, flour, and feed for her chickens and sheep.
I was always fascinated by herbal knowledge and its aesthetic. The drying procedure and the dried herbs at my grandmother's home made an impression on me very early on and I loved to collect them - as well as mushrooms, roots, leaves and flowers - alongside my grandmother. It provided me with a sense of companionship, a shared adventure and made me feel in the line with a long-lasting tradition. Though at the time I did not have the words to describe this. I spent hours and hours inserting the leaves into books to dry them, which was my passion for many years. When I grew older I became more interested in butterflies and insects, but unlike with plants, my attempts to collect living creatures upset my parents. Back then it was my dream to become a biologist or florist.
From today's perspective, I look at these herbal stories a little differently. I still have no reason to doubt the herbal knowledge, since the results of the healing power of the herbs spoke for themselves. Nevertheless, I now look at the herbal stories as much more than just an alternative form of healing, organization and knowledge - and I don’t mean this in a spiritual way: Herbal knowledge gave the village a seasonal structure and provided a sense of community. What’s more, it did not frame nature as an outside threat, but as a collective resource. As the people of the village are growing older and many young Russians are moving into the big cities, the passing on of knowledge is interrupted and much of it will soon be forgotten.
Today the status of this herbal knowledge has changed (yet again) and our relation towards nature with it. Especially now, in times of a global pandemic and crisis, questions concerning ‘nature’ are becoming pressing again. On the one hand, nature is associated with the virus (outbreak, destruction, death). On the other hand, nature is romanticised and overloaded with nostalgic feelings - for some, the epidemic crisis of mankind is even a chance for nature to prosper again (animals finding their way back into cities, dolphins in Venice, etc.). It becomes clear that the current global crisis is beyond human and technical control and often it is said that the virus is a force of nature, in front of which we are all apparently equal (which we are clearly not). From this perspective, the crisis shows the failure of modern ideas of the superiority of technology and reason, whose goal it was to control nature. In this sense, the idea of controlling the virus can be understood as a way of dealing with nature itself.
In the beginning of her book “The Mushroom at the end of the world” the American anthropologist Anna Tsing writes - and I think that this connects very well with my previously expressed thoughts: “I’ve read that when the Soviet Union collapsed in 1991, thousands of Siberians, suddenly deprived of state guarantees, ran to the woods to collect mushrooms. [...] the uncontrolled lives of mushrooms are a gift - and a guide - when the controlled world we thought we had fails.” Maybe this hints towards the question concerning strategies outside of given paths today? In times of crisis and collapse, we can no longer rely on the old patriarchal institutions of the controlled world and their techno-rationality. We need to find new ways of thinking about ourselves and our relation to others, outside of the given logic of the current society, which is failing so many of us. What counter knowledges have been forgotten due to the silent but steady force of capitalism, which only allows one specific way of thinking? We need to look for the modern equivalent of the mushroom and herbs again.
The first version of this text was written for the broadcast program by Come Over Chez Malik’s for Montez Press Radio on May 26 2020.
Elena Malzew
Травяные знания из Харитоново
Моя бабушка (или баба, как я её называла) жила одна в небольшом российском селе Харитоново в Западной Сибири. Когда у нее начались проблемы с желудком - по сути семейное заболевание, как мы увидим позже, - она начала изучать местные травы. Одной из причин этого было то, что в отдаленной сибирской деревне до конца 90-х годов не было не только врачей-специалистов, но и даже аптек. Когда начались её проблемы со здоровьем и пребывание в больнице в ближайшем районном центре не увенчалось успехом, она начала интересоваться у местных женщин тем, какие травы могли бы ей помочь. В те времена практически каждая женщина в деревне собирала лечебные травы. Важно подчеркнуть, что это было практически исключительно женское занятие. Знание о травах было женским контра-знанием (countre-knowledge), которое исторически и по сей день находится в сильном противопоставлении к “мужской” и капиталистической рациональности. Знания о травах или травоведение всегда имело мистические свойства, поскольку оно не вписывалось в современные представления о медицине, индустриализации и технологии. Оно не исследовалось в научных институтах, а передавалось устно из поколения в поколение. Знания о травах принадлежали каждой и каждому и ассоциировались с магией, на что сегодня, к примеру, указывает немецкий термин Kräuterhexe (ведьма-травница). Именно поэтому эти знания считались опасными для власти, как утверждает Сильвия Федеричи: “Их притязания на магическую силу подрывали авторитет властей и государства, давая бедным уверенность в их способности манипулировать природной и социальной средой, и возможно, подрывать установленный порядок.” (Федеричи 2004: 216). Мотивация деревенских женщин собирать травы чаще всего исходила из истории личных страданий и заболеваний: у одной были проблемы с сердцем, поэтому она собирала травы, чтобы облегчить сердечные боли, у другой были проблемы с почками, у третьей - с кожей и так далее. Каждая из этих женщин была эксперткой в области лечебных трав против определённых болезней. В деревне моей бабушки не было такого понятия, как "традиционная медицина" или, по крайней мере, почти никто не имел к ней доступа. Как я уже упоминала выше, там не было ни аптеки, ни врача, только в районном центре, в 50 километрах от деревни. Медицинский помощи на государственном уровне не оказывалась в нужных объёмах, поэтому так актуально было траволечение.
Каждое лето, до того как мне исполнилось 18 лет и наша семья эмигрировала в Германию, мы с сестрой каждый год проводили три месяца - с начала июня до конца августа - в Харитоново. Это было очень жаркое время года в сибирском резко-континентальном климате, поэтому каждый день мы проводили около двенадцати часов на улице: во дворе, на озере или в лесу. В доме мы только ели и спали. Проводить больше половины дня на улице было частью повседневной жизни в Харитоново. Ещё в дошкольном возрасте я внезапно начала страдать от сильных болей в животе, сопровождающихся потерей аппетита хотя каких-то конкретных причин для этого не было. Именно в этот период моей жизни появились травы: первые травяные сборы и настойки, которые состояли из свежих или сушеных трав, которые баба заливала горячей водой и оставляла настаиваться. Принимала я их ежедневно перед едой и очень скоро они стали неотъемлемой частью моего рациона. Более того: они стали естественной частью моей жизни и расширили мое представление о питании до такой степени, что даже дома в Омске, где жила наша семья, я просила, чтобы мамы мне заварила чай “из травки”.
Травы и коренья мы собирали с бабушкой в лесу или на берегах близлежащих озер. Сбор трав придавал жизни определенный ритм, поскольку травы, грибы и коренья собираются в определенное время года. Солодку, например, нужно было собирать в конце лета на берегу озера, тысячелистник - в июле, подорожник - в начале лета и т.д. Сбор трав связан с временами года и, таким образом, можно сказать, обеспечивает определенную структуру жизни на селе. Моя бабушка знала, какие травы, в какое время года и где конкретно должны были быть собраны. Бабины травы хранились в небольшой кладовой, где они висели, связанные в пучки, под потолком и на стенах. Моя бабушка хранила там не только травы, но и овощи со своего огорода, яйца, муку, а также корм для кур и овец.
Меня всегда восхищали знания о травах и их эстетика. Сушеные травы и сама процедура сушки очень рано произвели на меня неизгладимое впечатление; вместе с бабушкой я любила собирать их, а также грибы, коренья, листья и цветы. Это давало мне ощущение единения, совместных приключений и позволяло чувствовать себя в русле давних традиций. Хотя в то время у меня, конечно же, ещё не было ни слов, ни терминов, чтобы это описывать и классифицировать. Часами я собирала травы, цветы и листья и раскладывала их между страницами книг для сушки - это было моим огромным увлечением на протяжении многих лет. Когда я стала немного старше, меня также стали интересовать бабочки и жуки, но, в отличие от растений, мои попытки собирать насекомых и мелких животных не приводили в особый восторг моих родителей. В то время я мечтала стать биологом или флористом.
С сегодняшней точки зрения я оцениваю эти истории о травах несколько иначе. У меня по-прежнему нет причин сомневаться в знаниях о травах и их эффективности, поскольку результаты целебной силы говорили сами за себя. Тем не менее, теперь я смотрю на это как на нечто большее, чем просто альтернативную форму медицины. Сбор трав придавал деревне определённую сезонную структуру и обеспечивал чувство общности. Более того, травоведение рассматривало природу не как внешнюю угрозу, а как коллективный ресурс. В настоящее время многие молодые россияне переезжают из деревень в города, передача знаний из поколения в поколение прерывается и многое из этого может быть забыто.
Тем не менее, статус знаний о травах в очередной раз меняется, а вместе с ним и наше отношение к природе. Особенно сейчас, во времена глобальной пандемии и кризиса, вопросы, касающиеся “природы”, вновь становятся актуальными. С одной стороны, природа ассоциируется с вирусом: стихия, разрушение, смерть. С другой стороны, природа - это романтика и ностальгия, поскольку для некоторых эпидемический кризис видится шансом для её расцвета (животные возвращаются в города, дельфины в Венецию и т.д.). Становится ясно, что нынешний глобальный кризис находится вне человеческого и технологического контроля, и мы часто слышим, что вирус - это сила природы, перед которой мы все равны - что очевидно не так. С этой точки зрения, кризис показывает несостоятельность современных идей о превосходстве технологии и разума, целью которых было контролировать природу. В этом смысле, идея контроля над вирусом может быть понята как способ борьбы с самой природой.
В начале своей книги “Гриб на краю света” американская антрополог Анна Цин пишет - и мне кажется, что это очень хорошо соотносится с моими ранее высказанными мыслями: “Я читала, что когда в 1991 году распался Советский Союз, тысячи сибиряков, внезапно лишившись государственных гарантий, побежали в лес собирать грибы. [...] Неконтролируемая жизнь грибов - это подарок и путеводитель, когда контролируемый мир, который, как мы думали у нас есть, рушится”. Возможно это намёк на то, какие стратегии вне заданных путей сегодня существуют. Во времена кризиса и коллапса мы больше не можем полагаться на старые патриархальные структуры и техно-рациональность контролируемого мира. Нам необходимо найти новые способы мышления о себе и о нашем отношении к другим, вне заданной логики нынешнего общества, которая подводит столь многих из нас. Какие противоположные концепции знаний были забыты из-за молчаливой, но неуклонной силы капитализма, который допускает только один конкретный способ мышления? Нам нужно снова искать современный эквивалент грибов и трав.
Первая версия этого текста была написана для радиопрограммы ‘Come Over Chez Malik's в гостях y Montez Press Radio’ 26 мая 2020 года.